Рождённые в 1923-1925 годах чаще всего гибли на фронтах Великой Отечественной
Их родных очень трудно находить для передачи останков.
«Городские вести» продолжают проект «Поисковые истории». К сожалению, не все, чьи имена удаётся вернуть спустя десятки лет, возвращаются в отчий дом.
Разжаловали в смертники
Большинство историков утверждает, что, по сравнению с военными старшего возраста, молодые люди 1920-1926 годов рождения, призванные в вооружённые силы с 1941 по 1943 годы, оказались более уязвимыми. Наибольшее число погибших на фронтах Великой Отечественной войны пришлось на призывников 1923 года рождения.
– У большинства этих ребят не было ни жён, ни детей. Да и родители на сегодняшний день вряд ли живы. А отцы, возможно, также погибли на фронте, потому что по возрасту могли попасть под мобилизацию, – говорит руководитель поискового отряда «Разведка» Андрей Медведицков.
Фронтовая судьба, не очень щедрая на варианты, всё равно сложилась по-разному для многих молодых ребят. Кому жить, а кому умирать определял случай.
– В прошлом году, 5 мая, на высоте Огуречная в Городищенском районе мы подняли останки «именного» бойца Александра Афанасьевича Долматова, служившего в 116 стрелковой дивизии, – вспоминает Андрей.
Судя по документам, погиб боец в возрасте 19 лет. Призывался в Подмосковье, где у него оставалась мама. Служил он в звании старшего сержанта миномётчиком. А умер рядовым.
– Выяснилось, что за какую-то провинность боец был разжалован до рядового и военным трибуналом направлен в штрафную роту, – рассказывает Медведицков. – Погиб Долматов во время атаки. Родственников ищем.
Находят поисковики не только останки бойцов-мужчин. На передовой женщин было, конечно, меньше в разы, но они были…
Определить, кому принадлежат останки, можно по размеру таза – у женского скелета он шире. За 80 лет время мало оставило других артефактов, принадлежавших прекрасным дамам. Но они случаются, например, шпильки на истлевших волосах или нехитрый набор в полевой сумке – пудреница, зеркальце.
С чем уходили в вечность?
Нехитрая солдатская утварь – ложки, котелки, портсигары – говорят о том, что и на фронте находилось место юмору. На личных вещах между боями мужчины могли что-нибудь нацарапать гвоздём, порой даже непристойное, подкрепить рисунок крепким русским словцом. Самое расхожее, что писали на ложках фронтовые юмористы: «Ищи, сука, мясо!». Нацарапал бы боец своё имя, может, не остался бы безымянным…
– Ну, за что их корить? – говорит Андрей Медведицков. – Люди оставались людьми, в любой ситуации хотели жить. Как-то мы поднимали останки на Лысой горе старшего сержанта 138-й стрелковой дивизии. Рядом с ним нашли листовки, которые с воздуха разбрасывали немцы. Листовки, скорее всего, красноармейцы использовали по известному назначению – до ветру сходить да самокрутку скрутить.
На таких листовках с призывом сдаваться немцы в самом конце текста печатали что-то вроде «пропуска в плен», так сказать для большей мотивации. У поднятого солдата волонтёры нашли этот «пропуск», спрятанным в медальон. Человек, наверное, приберёг его на самый крайний случай. Но важно то, что красноармеец не воспользовался вражеской агиткой.
