«Не могла остаться в стороне»: волгоградка 2,5 года помогала раненым бойцам в зоне СВО
О работе военным фельдшером «за ленточкой» "Городским вестям" рассказала ветеран боевых действий, сотрудник волгоградского отделения Социального фонда России Ирина Копылова.
Совсем другой мир
О своей службе в зоне СВО Ирина Владимировна рассказывает с юмором, но, конечно не потому, что было много смешного, просто она такой человек – неунывающий. «Когда я вижу вашу улыбку, мне сразу становится легче. Можно я каждый день буду встречать вас около поста?», - спрашивал ее молодой боец с двумя ампутированными ногами. Он был откуда-то из-за Урала… И таких в луганский госпиталь, где проходила службу военный фельдшер с позывным Южанка, попадало много. Ребята с осколочными, минно-взрывными ранениями, ожогами, - всем нужна была помощь и очень часто - экстренная. Врачи проводили десятки операций в день. Обезболивали, откачивали, перевязывали, спасали…Не жалея себя, зачастую по 24 часа в сутки находясь на ногах, забывая про отдых и сон. Мужчинам тяжело, а уж женщинам…Но наша землячка справилась. Оставив успешную карьеру в госучреждении, Ирина Копылова снова вернулась в военную медицину и 2,5 года помогала раненым бойцам. Потому что посчитала неправильным в этот трудное для страны время остаться в стороне. Три месяца назад волгоградка возвратилась домой.
- Что заставило отказаться от привычного уклада жизни, бросить хорошую работу, семью и пойти в зону СВО?
- Сейчас пишется история нашей страны, и я не смогла остаться в стороне. Когда мы смотрим телевизор, слушаем новости, то, конечно очень сопереживаем, но не до конца понимаем, что там происходит. Когда ты видишь этих ребят, прикасаешься к этому, ощущения совершенно другие. Понимаете, там совершенно другой мир, все другое – дружба, взаимоотношения, эмоции. Элементарные вещи воспринимаются по-другому. Ты радуешься каждому дню. Там чувства обострены. Я не скрываю - если мне скажут, что я там нужна, я готова снова поехать.
- Как родные отреагировали на ваше решение?
- Родителям даже не говорили, где я нахожусь. Знали только, что работаю в госпитале. Мужа уговаривала полтора месяца. Объясняла, что мне очень нужно быть там. Сын не понимал и все время спрашивал: «Зачем тебе это? У тебя есть хорошая работа, должность, семья…» Только дочь сразу поддержала мое решение. Конечно, семья для меня это самое главное, это мой надежный тыл, но очень хотелось принести пользу тем, кто защищает нашу родину, своей стране.
- Как оказались в военной медицине?
- С детства мечтала быть медработником, также как и моя мама, фельдшер по образованию. В 1991 году окончила медучилище в своем родном курортном городе Пятигорске и пошла работать в городскую больницу. Спустя три года встретила своего мужа – он военный и служил на тот момент на ракетном полигоне в Капьяре Астраханской области. Поехала вслед за ним, устроилась лаборантом в реанимационное отделение госпиталя. В 1996 году мужа распределили в Волгоград. На семейном совете решили, что я пойду в военные медики. 30 апреля 1996 года была призвана на военную службу. Сначала попала в артполк, потом направили в зенитно-ракетный, затем оказалась пехотном полку. В 2007 году я закончила свою службу и медицинскую карьеру. К тому времени уже получила высшее экономическое образование, поступила на юридический факультет и стала работать в госучреждении.
Там очень нужны руки
- А потом снова армия?
- Началась спецоперация и мои бывшие сослуживцы предложили вернуться в ряды Минобороны РФ. Я хорошо подумала и согласилась. Но из-за возраста мне отказали. В 2023 году вышел указ о добровольцах, и я подписала контракт. Прошла обучение по тактической медицине в Санкт-Петербурге и отправилась «за ленточку». Попала в поселок Тарасовка ЛНР, в передовую медицинскую группу. На фронте ее называют «первой рукой» - к нам поступали раненые ребята, которых только что вытащили с поля боя. На месте им могли оказать самую минимальную помощь – сделать укол обезболивающего, наложить жгут, все остальное делали мы. В августе меня направили в город Луганск, где открывался госпиталь на 650 человек.
- Наверняка было непросто, что помогало?
- У меня характер боевой. Если я поставила цель, то должна дойти до конца и не спасовать. Иногда падала духом – усталость, тоска по родным, непростые бытовые условия…Но потом брала себя в руки. Я понимала, что струсить на этом этапе нечестно по отношению к себе и тем ребятам, которые ждут моей помощи. Даже когда ногу сломала и на костылях ходила 2,5 месяца, не согласилась на предложение командира расторгнуть контракт. Меня прооперировали в нашем же госпитале. На третий день я села в коляску и поехала в аптеку выдавать лекарства. Потому что работа там не останавливается и очень нужны руки. Помогла поддержка моих коллег. Я горжусь, что попала в такой госпиталь. Слава о нем звучит, в нем работают невероятные люди, медики со всей страны - Дагестана, Чеченской Республики, Санкт-Петербурга, Москвы, Волгограда, Саратова, Курска, Новосибирска, Костромы и других городов. Там сейчас осталась моя подруга, с которой мы были вместе с первого дня службы. Она дагестанка, считает меня своей третьей сестрой и очень скучает.
- Чего боялись больше всего?
- Я переживала только о том, что будет с моими родными, если со мной что-то случится. Как они это переживут. Старалась постоянно быть с ними на связи. За себя не было страшно, мы готовы были выполнять любые команды: ехать на передовую, за ранеными, делать операции...
- Вам приходилось работать под огнем?
- Нет, с поля боя ребят забирают санинструкторы. В основном, это мужчины, хотя и девушки есть. Снаружи хрупкие, но очень смелые, не боялись выносить бойцов с опасных мест. Знают, что там дроны летают, но все равно рвутся к раненому. Идут, ползут, вытаскивают, спасают….
На Донбассе совсем другие дети
- Бойцам, наверное, часто была нужна не только медицинская помощь, но и моральная поддержка?
- Многие ребята делились своими переживаниями, страхами. Спрашивали: «Ирина Владимировна, можно с вами поговорить?» И мы говорили… Рассказывали о своих семьях, женах, детях. На женщин в тылу очень много обязанностей свалилось, в том числе и мужских. Тем, кто остался дома, тоже тяжело приходится.
Случаев было много за 2,5 года. У каждого бойца своя судьба. С некоторыми до сих пор общаемся. Ребята из разных уголков страны. Есть даже руководители предприятий, предприниматели, которым пришлось все бросить, мужчины, мечтавшие стать военными, - люди разные. Случалось, что в передовую медгруппу попадали пленные. Мы их тоже лечили. Кололи обезболивающее, противостолбнячную прививку, антибиотик… А как их оставить без помощи? Ведь они чьи-то сыны, отцы, мужья…
- Когда думали о возвращении домой, что хотели сделать в первую очередь?
- Поесть апельсинов (смеется). Я их очень люблю. Когда сломала ногу, сильно переживала от мысли, что подвела госпиталь. Все утешали меня, как могли. Начальник каждый день приносил полевые цветы, первые созревшие абрикосы. А командир, чтобы доставить мне радость, однажды принес апельсины. Увидев их, я сразу начала улыбаться.
- За годы службы отвыкли от прежней жизни?
- 30 декабря 2025 года я свой военный путь завершила – убыла с места службы по боевому распоряжению. Дома уже три месяца. Сразу вышла на работу. Первое время очень скучала по своему госпиталю и скучаю до сих пор. Иногда ночью просыпаюсь и не сразу понимаю, где нахожусь. Там сон был в постоянной тревоге.
- О чем мечтаете сейчас?
- Очень хочется, чтобы и здесь, и там был мир. Мир и здоровье – это самое главное в жизни. Люди Донбасса не заслужили того, что с ними происходит. Особенно, дети. Я все время вспоминаю, как завидев военную машину, ребята на велосипедах останавливаются, приветливо машут руками, кричат, сигналят, а дети поменьше со всех ног бегут к тебе, когда подзываешь, чтобы угостить их конфетой, благодарят. Это совсем другие дети, у них в глазах ужас войны. Они рано становятся взрослыми…
