Около года назад волгоградка Татьяна Гуляева заключила контракт с добровольческим подразделением и на шесть месяцев стала медсестрой в полевом госпитале на Донбассе. Позывной, который она себе выбрала, – Тайга.
Почему Тайга?
- А я родилась в тайге на Дальнем Востоке в Тынде. Папа военный, служил в железнодорожных войсках, прокладывали дорогу. Мы и жили в тайге, на 42-м километре, в вагончиках. Помню сопки, снег, красиво, только сурово. Папа так сына хотел, пока мама беременная была, кобуру под подушку засовывал, даже имя уже придумали – Дима, а тут раз и Таня появилась, - улыбается она.
С родителями на Дальнем Востоке она прожила 11 лет. Потом семью перераспределили в Подмосковье, но они выбрали Волгоградскую область, поближе к бабушкам и дедушкам. И в третий класс Татьяна пошла уже в Волгоградскую школу.
Медицина тоже не верит слезам?
Ее путь в медицину, долгий и извилистый, напомнил чем-то кино «Москва слезам не вверит».
- Сначала я 10 лет проработала на трикотажной фабрике, образование первое, профильное, по легкой промышленности. Но фабрика закрывалась, а я как раз в декрет со вторым ребенком пошла, понимала, что выходить мне с него будет просто некуда. А помогать людям мне всегда нравилось. Поэтому на пятом месяце беременности я поступила на вечернее обучение в медицинский колледж, - рассказывает Татьяна. - Декрет не брала, поэтому, когда родился ребенок, он как сын полка на всех занятиях со мной был. Помню, ему года два было, когда мы отправились на практику по акушерству-гинекологии. Там большой манипуляционный стол, мы разбираем муляж живота женщины, изучаем предлежание плода, пупса для этого двигаем. А он тихонько в машинки играет и смотрит, что женщины с пупсом делают…
Обучение она закончила с красным дипломом. На вручении весь поток аплодировал стойкости будущей медсестры: двое детей, один из них грудной, декретный отпуск не брала, спала по три часа и отличные оценки.
Пять лет Татьяна работала в отделении кардиологии Железнодорожной больницы. Но тут мир столкнулся с пандемией. «Транспорт в COVID отменили, добираться до работы стало очень трудно, меня, то папа, то дачники подвозили, иногда по полтора часа приходилось попутку ждать. Мне очень нравилось там работать, но пришлось перейти в кардиоцентр – поближе к дому», говорит она.
В сентябре 2025-го Татьяна уволилась из кардиоцентра, заключила контракт и полгода служила в отдельном медицинском добровольческом корпусе.
«Не могла остаться в стороне»: волгоградка 2,5 года помогала раненым бойцам в зоне СВО.
Зачем женщине на войну?
Причин заключить полугодичный контракт было несколько. И одна из них – сын.
- Подросток, которому 14 лет, метр семьдесят шесть. Начитанный, грамотный, и … упрямый. Еще до контракта прихожу домой, а он опять в телефоне, ноутбуке, я на эмоциях: «а матери кто будет помогать, зачем я вас рожала!». А он мне в ответ сказал такую фразу: «ты смотришь на результат, а надо на путь». И я поняла, что нужен какой-то поворот на этом пути. Нужно стать для него примером, авторитетом, - говорит Татьяна.
У нее все получилось.
- Они со старшей дочерью (ей 21 год, будущий архитектор) жили вдвоем без меня, родители помогали, конечно. Перед отъездом я оставила ему список задач: поливать цветы, помогать сестре, убирать лоток и т.д. Прям как список должностных инструкций, под которыми он поставил подпись, - рассказывает женщина. - А уже когда вернулась, спрашиваю как раньше: тебе кушать положить. Нет, говорит, я сам. Хотела форму кадетскую погладить, положи, мама, я сам.
При этом ни сын, не дочь, не любят говорить с мамой на тему СВО. «Мы просто обнимемся, ляжем на диван и молчим. Дети стараются опускать эту тему в разговоре», говорит Татьяна.
«Ударь по мне»: боец «Бессмертного Сталинграда» рассказал об участии в СВО.
Что было в госпитале?
- Сначала работала как волонтер, потом прошла боевое слаживание, училась делать перевязки, все-таки я из кардиологии, там несколько иные задачи, - поясняет Татьяна. – В целом я видела ад на земле. Спишь, как на аэродроме, постоянно ракеты, дроны. Я, когда приехала, наивная, в небе звезду углядела. Мне говорят: ты что, это ж разведывательный дрон, какая звезда!
Условия в полевом госпитале - спартанские. Его задача принять бойцов с передовой, оказать помощь и перенаправить дальше.
Среди пациентов-военнослужащих в госпитале были и добровольцы, и лица, заключившие контракт из мест лишения свободы. Однако, медицинских работников сразу предупредили – относится ко всем бойцам одинаково: они все отчаянные, они все достойны, они смерти в глаза смотрели, они все защищали Родину.
Хотя судьбы некоторых из «контингента» до сих пор вызывают у Татьяны слезы: один детдомовец залез в чужую дачу, другой человека сбил. Не преступи они закон, их жизни сложились бы иначе.
Запомнился один боец, который, как и многие, переосмыслил свою жизнь, будучи на СВО.
«Не просто так меня Бог оставил, значит, я для чего-то нужен», рассуждал он. Достаточно взрослый брутальный мужчина, боец, мечтает открыть свой цветочный магазин на боевые выплаты и заняться цветочками.
- Нас постоянно ротировали. Перевязки, процедуры, удаление осколков, забор анализов, процедуры, - вспоминает она список задач. - Работать в операционной я категорически отказалась. Просто не смогла. Привезли мальчишку, 20-21 год, а он кричит сквозь наркоз, и ладно бы матом, а он: «Мамочка, забери меня отсюда»… Это очень тяжело морально.
Выдерживают там только самые стойкие медработники, настоящие врачи от Бога, с огромным внутренним стержнем и желанием помогать, несмотря на все сложности.
- Спасали нас волонтеры и психологи. Со всей России приезжали, кто-то устраивал концерты для бойцов и для медицинских работников, кто-то выпечку привозит, кто-то белье, кто-то вещи для раненых. Психологи работали с нами каждый месяц. Многие девчата не выдерживали и разрывали контракт, уезжали, не смотря на то, что в этом случае выплаты они не получают, - говорит она.
Довелось Татьяне, как медику, сопровождать экзамен на полигоне, где она была единственной представительницей слабого пола. «Жила с пятью офицерами в блиндаже. Мужчины выделили мне специально время для бани. Да и в целом заботились. Они рано утром на полигон уходят, а ты еще можешь полежать в спальнике, понежиться чуть-чуть», - говорит она.
Между прочим, на полигоне она преодолела страх мышей.
- Боялась их ужасно, - говорит она. - А там мышки, как домашние животные, они вездесущи. И вот тревога, команда воздух, сижу в блиндаже, а тут мышь заглянула… И так одной страшно, что я начала с мышкой говорить. Привет, говорю, мышка, как дела? Она сидит, усиками шевелит. Подружились мы с ней, - вспоминает медик.
Правда, что полевой госпиталь - это семья?
- Да. Со всей России была наша семья. Доктор-хирург с Якутии, девчата с Питера, Москвы, Подмосковья, Омска, я с Волгограда, - рассказывает медик. - Вообще, когда говоришь бойцам, что ты с Волгограда-Сталинграда для них это не пустой звук. Это действительно символ. Как-то боец дает руку для укола, а на ней татуировка с Родиной-матерью. Это, говорит боец, моя вторая жена, все про нее знаю. Хотя сам в Волгограде ни разу не был. Можно по-разному относиться к татуировкам, но для него это значимо, для него это искренне, для него это символ Победы.
Бойцы воспринимали медсестер, как ангелов, так им и говорили. Они всегда старились поддержать своих ангелов, принести вкусняшек из магазинчика при госпитале. А на 8 марта подарили каждой по именному бокалу. У Татьяны это «Тайга, будь счастлива».
А на прощание раненые записали для нее песню собственного сочинения с такими словами: «Бойцы видят ангела в этом лице, Когда возвращает их к маме, к отцу, Стирает с их лиц пыль дорог и атак. Она здесь как самый надежный маяк…».
Проводить Татьяну вышел весь корпус добровольцев полным составом. Каждый хотел обнять, попрощаться, сказать теплые слова.
- Это так растрогало. Значит, я была там не зря. Понимаете, только в экстремальных ситуациях ты понимаешь, что ты из себя представляешь. Многие не выдерживали, это большая моральная и физическая нагрузка, - говорит Татьяна.
Что дал этот опыт в жизни?
- Я стала жестче, научилась топить буржуйку, стрелять из табельного оружия, мышей перестала бояться, получила профессиональный опыт. Но самое главное, конечно, не это. Главное, когда ты смотришь в глаза бойцов, которые видели смерть, теряли товарищей, получили ранение или даже увечье, ты понимаешь, что все беды тут, дома, в мирной жизни, сущая ерунда, - рассуждает она. - Понимаете, у нас тут суета, мы все дерганные, быстрее успеть, быстрее урвать, а у бойцов такое спокойствие на лицах... У них могут быть боли, при этом они сидят в коридоре на перевязку, спокойно с достоинством ждут и никуда не торопятся. Они просто ценят каждый момент жизни. Здесь мы живем для себя, постоянно торопимся и в этой торопливости не замечаем и не ценим жизнь. А там ты ощущаешь каждый миг. И второе что там начинаешь ценить – это поддержку. Взаимовыручка – это основа основ. Как бы бойцам не было плохо, они всегда старались нас поддержать шуткой, поднять настроение, отвлечь, помочь. Эта забота, поддержка, взаимовыручка, спокойствие - бесценны. Мы здесь просто растеряли это.
Татьяна рассказывает, что там все наоборот.
- Там дождь и ветер считается хорошей погодой, потому что «птицы» не летают. А солнце и безветренно – наоборот, поэтому, плохой. Ночью бойцы спать не привыкли, так они прямо в палаты покупают себе приставки и режутся там друг с другом, ну ровно мальчишки, а днем отсыпаются, - рассказывает она.
Везде стоят иконки, каждый хранит детские письма, которые привозят волонтеры.
- И все это они бегут показывать нам. «Тайга, смотри, мне второклассник лошадь нарисовал». Огроменные мужики и так трогательно относятся к детским письмам. У каждого на подсумке чебурашка. Как дети, - с улыбкой говорит медсестра.
Татьяна считает, что ей очень повезло сразу по возвращении в Волгоград выйти на новую работу в Центр реабилитации СФР "Волгоград". Это помогло адаптироваться, переключиться.
- Когда инструктаж по технике безопасности в санатории проходила, мне поясняют какие-то вещи, а я машинально отвечаю, как привыкла за последние полгода: «Так точно, так точно». Меня спрашивают, муж что ли военный, вы чего так отвечаете? Да нет, говорю, сама только с контракта приехала. Понимаете, война накладывает отпечаток на психику. Первый месяц я ни с кем не могла общаться. Мама упросила к ней приехать, стол накрыла, цветы белые, говорят, так с армии встречают. А я на краешек дивана легла, не хотела разговаривать, сын только бушлатом прикрыл и хорошо.
После комендантского часа на Донбассе, будней полевого госпиталя ей было очень странно снова окунуться в мир забот шумного мегаполиса.
- Через месяц уже после возвращения подружки меня вытащили вечером в центр города. Все кафе полные, шумные, мест нет, все смеются, музыка... Как же так ведь война идет?! А люди этого словно не понимают. Я словно на другой планете оказалась.
Маленькая, хрупкая женщина оказалась на большой войне. Эти полгода навсегда изменили ее жизнь, оставив шрамы на душе, новые лица и друзей в памяти, и чувство сопричастности к истории нашей Родины.
