Реставратор Волгоградского музея изобразительных искусств начинал с матрешек на Арбате

Мастер Золтан

Работая, словно хирург, он возвращает к жизни произведения искусства, кропотливо, по крупицам оживляя творения великих мастеров.

Золтан Берегсаси, реставратор Волгоградского музея изобразительных искусств им. Ильи Машкова, — специалист широкого профиля. А биография его достойна отдельного рассказа.

Ференц, но не Лист

Его мама русская, волгоградка, отец венгр. Детство Золтан провел в Венгрии, восьмилетнее образование получил в Будапеште. А учиться профессии уехал в Москву, поступив на факультет художественной росписи училища им. Калинина.

— Я всегда, с самого детства имел большое желание работать с деревом, что-то вырезать, обрабатывать, расписывать, — вспоминает Золтан. — Еще во время учебы в столице мы организовали с ребятами артель, где резали из дерева и расписывали матрешек и выставляли свои поделки на Арбате и в Измайловском парке.

Получив диплом, молодой специалист вернулся в Венгрию, где полгода не мог найти работу. Когда уже начал отчаиваться, поступило приглашение отреставрировать католический костел в небольшом городке под Будапештом. Свой первый объект Золтан вспоминает с большой теплотой.

— Мы полностью восстановили внутренний интерьер собора — роспись по мрамору, позолоту на рамах, лепнину на потолках, — продолжает Берегсаси. — Затем состоялось его торжественное открытие. Было приятно и волнительно одновременно, ведь здесь осталась частица и моего труда.

Так уж причудлива судьба, что два учителя, которые сыграли наибольшую роль в становлении Золтана-мастера, были тезками великих композиторов. В 1994 г. Золтан устроился на работу к антикварщику Ференцу Сламаницки. В течение четырех лет он постигал тайны профессии.

— Ференц — польский еврей по происхождению — был очень корректным: вовремя платил зарплату, поощрял семейных, — делится Золтан. — И был хватким: хорошо чувствовал конъюнктуру времени. Мы не только ремонтировали старые вещи, но и делали новые в стиле а-ля старина: в мастерской были такие умельцы, которые по фото могли возродить средневековую конструкцию.

Имре, но не Кальман

После трех лет работы в антикварной мастерской у Сламаницки Золтан перешел в мастерскую к реставратору-позолотчику Имре Вирту. Признается, что именно у этого мастера все полученные до этого навыки встали на свои места.

— Имре трудно принимал меня в ученики, ведь венгры не любят русских, и на это есть свои исторические причины: мой мастер в 1956 г., когда ему было всего 16 лет, участвовал в восстании, стрелял в русских солдат, — рассказывает Золтан. — А я всегда считался в Венгрии русским, несмотря на свой безупречный венгерский и отца-венгра. Сначала получал у Имре копейки, не раз порывался уйти, но потом решил учиться во что бы то ни стало. У Вирта я проработал пять лет. Потом Имре признался, что к 60 годам переосмыслил свои позиции, и у нас сложились хорошие отношения. Он был очень большим мастером. Периодически я уходил от него на архитектурные объекты, чтобы заработать: реставрировал интерьер старой библиотеки в Будапеште, много работал с деревом.

Дерево — не пластмасса

На родину, в Волгоград, Золтан вернулся три с половиной года назад. И сразу пришелся к месту — вот уже несколько лет он служит реставратором в музее изобразительных искусств. Золтан специализируется на реставрации экспонатов, изготовленных из дерева. Это художественные рамы и произведения декоративно-прикладного искусства.

— Золтан, сложно ли вам было адаптироваться? Отличаются ли школы реставрации в России и за рубежом?

— Несложно, ведь принципы реставрации во всем мире одни и те же, разница лишь в доступности материалов. Например, эта рама от картины художника Зорянко конца 19-го в. из фондов музея украшена накладной резьбой из липы. Два элемента по краям отколоты: мне придется вырезать такие же, приклеить их и затем состарить, а может, оставить так — это мы решим на художественном совете. Вторая рама более поздняя — она украшена мастичной резьбой. Лепнина на ней сделана из мастики, приготовленной на костном клее. Мастика разогревается, лепится шпателем, высыхает и золотится. Рецепт узорной мастики, которому уже несколько сотен лет, я привез из Венгрии. После высыхания рама будет патинироваться — золотиться паталью — тонким листовым золотом. Паталь мне привезла одна знакомая из Австрии. Некоторые материалы порой приходится выписывать из Москвы или из-за рубежа.

— Вы фанат своего дела?

— Конечно, иначе я бы не работал здесь! Меня всегда завораживает процесс преображения: вот вещь была неприглядной, а под моими руками превратилась в нечто, что радует глаз и приносит пользу. Я сохраняю старину, вещи, пережившие века и людей, их создавших. В процессе работы часто задумываюсь, какими стамесками резал старинный мастер, какие технологии использовал — это настраивает на философский лад, заставляет задуматься о бренности жизни. Помню, когда мастер впервые дал мне сусалку — кусочки золота для рамы, а у меня руки затряслись, ведь материал такой дорогой! Имре увидел это и нецензурно выразился. «Что важнее? — закричал он, — этот бездушный материал или твоя работа? Важнее ты, человек, поэтому бери золото и смело работай. Без тебя оно так и останется бездушным куском. Материал начинает работать, лишь когда его одухотворяет мастер».

— В Волгограде стартовал уникальный проект — школа народной реставрации «Антресоль». Лучшие специалисты из музеев Волгограда будут рассказывать всем желающим, как реанимировать семейные реликвии, дать вторую жизнь старинным вещам. Вы один из участников этого проекта.

— Это будет не искусствоведческая лекция, а живая встреча с интересующимися реставрацией людьми. Вот, например, венский стул. Я расскажу, как грамотно его отремонтировать в домашних условиях, если деревянные предметы поражены грибком, как его распознать и что делать дальше. Также мы займемся конструкцией рамы — рассмотрим основу, левкас, мастику, декор. Дерево — это живой материал, я хочу, чтобы мои слушатели почувствовали разницу между изделиями из дерева и, например, пластмассы. Приглашаю волгоградцев на эти занятия. Приходите, скучно точно не будет!

Врезки:

Помню, когда мастер впервые дал мне сусалку — кусочки золота для рамы, а у меня руки затряслись, ведь материал такой дорогой! Имре увидел это и нецензурно выразился. «Что важнее? — закричал он, — этот бездушный материал или твоя работа? Важнее ты, человек, поэтому бери золото и смело работай. Без тебя оно так и останется бездушным куском. Материал начинает работать, лишь когда его одухотворяет мастер».

Инга ИВАНОВА